Двенадцатилетнее правление лейбористов было ознаменовано неразберихой в вопросах миграционного контроля и серьезными злоупотреблениями при предоставлении гражданства заинтересованным лицам. За этот период политическое убежище получили лидеры радикальной оппозиции развивающихся стран, международные террористы, главы корпораций с сомнительным или откровенно криминальным капиталом, а получение гражданства превратилось в разветвленную бизнес-сеть по организации продажи паспортов с легким политтехнологическим привкусом.

За 12 лет власти лейбористов сменилось 5 министров внутренних дел, обещавших ужесточить миграционный контроль, почти каждый год принимался новый закон о миграционной политике, сопровождающийся всесторонней критикой его положений за игнорирование реальных проблем, вызванных по существу бесконтрольной миграцией. Ситуация 1997 года к приходу консерваторов в 2010 году только усугубилась.

Александр Осипов

В российской миграционной политике[1], как бы ее ни определять и ни оценивать, с начала 90-х годов можно выделить два этапа. Первый, условно “ельцинский” – охватывает период с начала 90-х гг. до 2000 г., второй, условно “путинский” – с 2000 г. по настоящее время. Преобладающая среди чиновников, политиков и специалистов, а также в российских средствах массовой информации точка зрения может быть передана примерно следующим образом. После распада СССР российское правительство не уделяло необходимого внимания проблеме миграции, не проявляло достаточной воли, а проводимая политика была непоследовательной и противоречивой. В результате миграционные процессы “вышли из-под контроля”, а страна превратилась в “проходной двор”. Например, как выразился глава Федеральной миграционной службы и заместитель министра внутренних дел РФ А.Черненко, “за последние 10 лет в России была утрачена управляемость в области миграционных процессов; в результате страна превратилась в “накопитель” незаконных мигрантов”[2]. Смена высшего руководства повлекла за собой постепенное “наведение порядка”, борьбу с нелегальной миграцией и принятие нового законодательства, соответствующего “интересам страны” и практике, принятой в западных странах[3].